ё | 016 | допинг | николай коляда: "я очень несерьёзный, несолидный человек" | интервьюер: георгий сарибекян

Николай Коляда - один из основоположников новой драмы, драматург, главный редактор журнала "Урал", педагог, а, главное, художественный руководитель одноимённого театра. Николай Коляда привёз свой театр на гастроли в Москву. Спектакли "Коляда-Театра" шли на Другой сцене "Современника" и в Центре им. Мейерхольда с 29 мая по 3 июня. Это было очень не похоже на всё то, что я видел раньше. Можно было бы придумать тысячу в высшей степени положительных эпитетов к увиденному, но лучше и интересней было бы расспросить обо всём Николая. Что я и сделал.

- Коляда (да, кстати, вас как лучше звать, Коляда или Николай?), почему вы всё сами делаете: отвечаете на письма, расставляете стулья перед спектаклем. Не считаете, что ваше дело ограничивается профессией драматурга и режиссёра?

- Называть меня лучше Николай, а еще лучше: Николай Владимирович – я уже старый пень и привык, что меня так зовут и мои зрители, и мои ученики, да и все, в общем-то. Очень жалею, что давно меня не зовут просто «Коля» или «Колямба» или еще как – через полтора года мне будет пятьдесят лет. Но как-то я этих лет не чувствую, мне всё кажется, что я совсем молодой и что мне недавно было 18 лет. Из-за этого я не могу вести себя серьезно, хотя на самом деле есть повод, чтобы выпятить живот и пойти хотя бы по Е-бургу гордо. Но как-то мне наплевать на то, что я лауреат и весь в званиях – ведь это, на деле, чушь и не имеет никакого значения. А по поводу стульев и мытья полов в театре (я и это делаю) могу сказать следующее: своя ноша не тянет. И добавлю: корона с головы не свалится. И еще напишу: я люблю свое дело и своих зрителей (а в журнале «Урал» - читателей и авторов) и потому всё, что я в театре (и в журнале) делаю - мне доставляет радость. Мне это просто приятно, вот и всё. А по поводу «почему я всё сам делаю» - это потому, что я похож на старую ворчливую бабушку, которой кто что не сделает – ей всё не так, неправильно и потому я лучше сам сделаю что-то, причём сделаю в три раза быстрее. У меня просто голова быстрее варит, чем у других. Вот и всё. Я в театре – всё. Ведь и театр называется «Коляда-Театр», вот и всё.

- Не разочаровались в московской публике?

Дураков полно везде. Умных людей мало везде, но они есть. Но хороших людей на белом свете больше – в этом я убежден. Меня удивило, что на некоторых наших спектаклях в Москве некоторые люди в зале ели чипсы, говорили по телефону, разговаривали друг с другом. Это – хамы. Но они есть везде. И они случайно попали в театр. Большинство же нашей публики в зрительных залах Москвы мы запомним на всю жизнь: умные, внимательные, чуткие люди. Меня поразило и то, что многие совали мне конверты с деньгами. Все знали о том, что театр приехал на гастроли с крайне скудным бюджетом и потому – просто дарили деньги. Я раздавал их актерам. Просто – делил на всех.

- Есть любимые свои спектакли? А есть ли те, которые разлюбили?

Любимые спектакли – все. Я не могу разлюбить какой-то спектакль или какую-то пьесу – потому что это кусок моей жизни. Отказаться от чего-то из твоей жизни невозможно – ни от плохого, ни от хорошего. Очень люблю «Амиго» и «Землемер». Очень.

- Как относитесь к обвинениям в том, что Коляда-Театр это лубок, пошлость, азиатчина?

- Да пусть пишут, что хотят. Я же знаю, что это неправда. И я знаю, что иду по заснеженному полю, где нет ни следа, а я иду и иду, хотя все кричат вокруг: «Не ходи туда!» Но так было всю жизнь. Я знаю, что я делаю правильно. Не знаю, почему. Чувствую.

- Что за дикая история с прокуратурой?

Полтора года идут суды и нас выселяют из этого подвала, в котором мы сейчас находимся. Выселят в конце концов, поди. Посмотрим. Я не могу писать на эту тему – мне противно, честно скажу.

- Кроме театра и журнала у вас есть в жизни интересы? Кого читаете, смотрите и слушаете? Кого любите/кого не любите?

- Я очень ограниченный человек. Занимаюсь только театром, журналом и студентами. Ничего не читаю. Я всё прочитал в молодости. Теперь только перечитываю. Иногда беру книги Чехова, Толстого, Пушкина. Всё новомодное как-то проходит мимо меня. Телевизор смотрю на ночь, какую-нибудь американскую «стрелялку» или «ужасы» - чтобы заснуть быстрее. Я не люблю пошлость, которой сейчас забито всё вокруг.

- Вы серьёзный человек?

- Нет, наверное. Я пошел работать в театр, наверное, потому, что в детстве не наигрался в игрушки разные. А в театре можно играть на сцене сколько хочешь. Я люблю посадить актеров в зал, включить музыку и что-нибудь на сцене такое делать, какие-то предметы вверх подкидывать под музыку, ходить, танцевать. А потом спрашиваю актеров: а это было хорошо или нет? Со стороны-то виднее. Они говорят. Потом многое из этих моих игрушек входит в спектакль.

Я очень несерьезный, несолидный человек.

- И последнее. У нас номер в основном про детство. Расскажите немного о своём. Вы в детстве знали по какому пути пойдёте?

Я жил в селе Пресногорьковка Кустанайской области. Там и родился. У меня было замечательное деревенское детство. Я очень много читал. Мечтал о дальних странах. Мечтал о какой-то красивой, замечательной жизни. Хотел стать артистом. И стал им. Потом стал писать пьесы и стал драматургом. В детстве у меня было жуткое потрясение: умерла моя восьмилетняя сестра, которую звали Надя. Я помню ее похороны, помню всё-всё до мельчайших подробностей. С тех пор боюсь похорон и никогда не хожу на похороны. Я не хочу видеть какого-то человека, которого я знал хорошо в жизни, мертвым. Я хочу думать, что мы не встречаемся просто потому, что ходим по разным улицам, вот и всё. Для меня никто не умирает. Много лет назад я хотел перевезти маму и папу к себе, они уже собирали вещи. Но мама увидела сон: будто бы Надя сказала ей: «Мама, не бросай меня». И когда я приехал за ними в Пресногорьковку, мама сказала мне: «Никуда я, сынок, не поеду». Эта история легла в основу пьесы «Амиго».

Да что говорить. Всё.

*|содержание

*|редслово

*|приложение к обложке

*|про ё *|друзья *|форум *|контакты

статистика: